Двенадцатая ночь, или Что угодно
«Когда музыка становится пищей для любви, —
Играйте громче, напитайте ею душу!
Пускай пресыщенная жажда звуков
От избытка иссохнет и умолкнет.
Еще раз эту мелодию! Она будто застыла!
Она пленила слух, как тихий ветер,
Что, пролетая над фиалками,
То уносит, то снова приносит их аромат.
Довольно — прекратите! Нет, теперь
Она уже не нежит слух, как раньше.
О дух любви, как ты свеж и невесом!
Как океан, ты вмещаешь все;
Но все, что падает в твою глубину, —
Каким бы важным и значительным ни было, —
Вмиг теряет и тяжесть, и цену.
Любовь так полна грез и видений,
Что, поистине, любовь — одна лишь мечта…»
Играйте громче, напитайте ею душу!
Пускай пресыщенная жажда звуков
От избытка иссохнет и умолкнет.
Еще раз эту мелодию! Она будто застыла!
Она пленила слух, как тихий ветер,
Что, пролетая над фиалками,
То уносит, то снова приносит их аромат.
Довольно — прекратите! Нет, теперь
Она уже не нежит слух, как раньше.
О дух любви, как ты свеж и невесом!
Как океан, ты вмещаешь все;
Но все, что падает в твою глубину, —
Каким бы важным и значительным ни было, —
Вмиг теряет и тяжесть, и цену.
Любовь так полна грез и видений,
Что, поистине, любовь — одна лишь мечта…»