После развода в 45. Это не финал
— Володя? — сонно отвечаю на звонок мужа.
— Так нравится, Владимир Петрович? — вместо него в трубке звучит женский, нарочито ласковый голос.
— Да, малышка, не останавливайся, — слышу ответ Володи.
— А твоя наседка так умеет?
— Молчи. Просто продолжай.
Меня сковывает ледяной страх. Дальше слов почти нет — только их стоны, тяжелое дыхание и то, как он называет ее «сладкой девочкой». Я не понимаю, почему не прекращаю вызов, будто сама толкаю себя глубже в эту пропасть. Потом слышатся шаги, и девушка наклоняется к телефону, шепча прямо мне:
— Ну что, услышала, старая курица? Теперь подвинься. Он будет мой.
Двадцать пять лет брака — и я по телефону становлюсь свидетельницей его измены с собственной секретаршей. Она требует уступить место. И я не собираюсь держаться за человека, который месяцами лгал мне. Очень скоро станет ясно: без моей опоры он — пустое место, и он еще попытается убедить меня, что все не кончено.
Но для нас это конец. А для меня — только начало.
— Так нравится, Владимир Петрович? — вместо него в трубке звучит женский, нарочито ласковый голос.
— Да, малышка, не останавливайся, — слышу ответ Володи.
— А твоя наседка так умеет?
— Молчи. Просто продолжай.
Меня сковывает ледяной страх. Дальше слов почти нет — только их стоны, тяжелое дыхание и то, как он называет ее «сладкой девочкой». Я не понимаю, почему не прекращаю вызов, будто сама толкаю себя глубже в эту пропасть. Потом слышатся шаги, и девушка наклоняется к телефону, шепча прямо мне:
— Ну что, услышала, старая курица? Теперь подвинься. Он будет мой.
Двадцать пять лет брака — и я по телефону становлюсь свидетельницей его измены с собственной секретаршей. Она требует уступить место. И я не собираюсь держаться за человека, который месяцами лгал мне. Очень скоро станет ясно: без моей опоры он — пустое место, и он еще попытается убедить меня, что все не кончено.
Но для нас это конец. А для меня — только начало.