Развод. Месть. Острее скальпеля
Первым сквозь ватную пустоту прорвался звук — тягучий, сладкий стон. И он был знаком до боли: так стонал мой муж, Антон.
Следом ударил запах. Дешёвые мускусные духи, от которых Ксения была без ума, сплелись с потом и чем‑то ещё — липким, запретным, слишком личным. Получилась удушливая смесь измены. Этот аромат я узнала бы где угодно: сколько раз он оставался у нас — в гостиной на диване, на стульях у обеденного стола, в воздухе после её визитов.
Ксюша жила рядом, в соседнем квартале снимала квартиру. «Будем как в американских фильмах, — хохотала она. — Будем забегать друг к другу за солью и вином». Забежала. Только не за солью — в постель к моему мужу.
Мой муж и моя лучшая подруга. В моей спальне. В моём доме. На моих простынях.
— Не такую картину я рассчитывала увидеть, вернувшись домой, — произнесла я громко и отчётливо, выговаривая каждое слово. Антон дёрнулся, будто его ошпарили, и судорожно откатился от неё.
Я его раздавлю. Я отплачу. Он ответит за всё.
Следом ударил запах. Дешёвые мускусные духи, от которых Ксения была без ума, сплелись с потом и чем‑то ещё — липким, запретным, слишком личным. Получилась удушливая смесь измены. Этот аромат я узнала бы где угодно: сколько раз он оставался у нас — в гостиной на диване, на стульях у обеденного стола, в воздухе после её визитов.
Ксюша жила рядом, в соседнем квартале снимала квартиру. «Будем как в американских фильмах, — хохотала она. — Будем забегать друг к другу за солью и вином». Забежала. Только не за солью — в постель к моему мужу.
Мой муж и моя лучшая подруга. В моей спальне. В моём доме. На моих простынях.
— Не такую картину я рассчитывала увидеть, вернувшись домой, — произнесла я громко и отчётливо, выговаривая каждое слово. Антон дёрнулся, будто его ошпарили, и судорожно откатился от неё.
Я его раздавлю. Я отплачу. Он ответит за всё.