Над всей судьбой Василия Фивейского висела жестокая и непостижимая предопределенность. Будто отмеченный неизвестным проклятием, с юных лет он тащил на себе тяжкий груз скорби, недугов и утрат, и кровавые раны в его сердце так и не затягивались. Среди людей он оставался один, как одинокая планета среди других, и его, казалось, окружал особый — губящий и разлагающий — воздух, подобный невидимому прозрачному облаку…